Свадьба — яркое, едва ли не самое значимое событие в жиз­ни человека. Крестьяне Новгородской губернии в конце XIX — начале XX вв. свадьбы играли, как правило, осенью — после По­крова или зимой — в период между Крещением и Масленицей. Летом, в разгар сельскохозяйственных работ, деревенские жи­тели ограничивались венчанием и скромным застольем.

Возраст брачующихся был чётко прописан в Своде граж­данских законов 1842 г.: «Девушке позволено вступать в брак не ранее 16, а юноше — 18 лет. Лицам, имеющим же более 80 лет от роду, воспрещено вступать в брак».

Молодые люди знакомились во время полевых работ, праз­дничных гуляний, но, чаще всего, «девку любовали» на посидел­ках. Предпочтение в большинстве случаев отдавали весёлым, работящим, покладистым девушкам из своей деревни. Старики говорили: «Женись хоть на курице да с соседней улицы». Роди­тели жениха поздним вечером засылали сватов к избраннице. По получению согласия невесты и её ближайших родственников — «природы» начинался комплекс свадебных обрядовых дей­ствий, продолжавшийся от двух дней до трёх месяцев.

Досвадебный цикл, где обговаривались размеры прида­ного невесты и «денежной кладки» жениха как важных со­ставляющих материального благополучия будущей семьи, пронизан трагизмом прощания с девичеством. В это же время происходило распределение ролей среди участников свадьбы, общее количество которых в разных регионах России доходило до сорока «чинов». В новгородской свадьбе задействовалось более десяти чинов.

Князь и княгиня — жених и невеста. На Руси было принято величать брачующихся высокими титулами независимо от их социального положения, подчёркивая, тем самым, важность со­здания молодой семьи для общества.

Сваробьяне, сваребники — гости на свадьбе. Этимологию са­мого многочисленного «чина» объясняет характерный для Нов­городской губернии фонетический вариант «сварьба».

Дружно, дружка — распорядитель на свадьбе. Весёлый, «хо­довой мужик», оберегающий с помощью приговоров и кнута но­вобрачных от порчи.

Поддружъе — младший дружка, помощник распорядителя.

Тысяцкий — крёстный отец жениха, находился рядом с же­нихом во время всей свадьбы.

Божатки Князевы — крёстные матери жениха и невесты.

Числяне — группа сваребников, отвечающих за сохранность и доставку в дом жениха приданого.

Подколпашник — родственник невесты, оберегающий подуш­ку для новобрачных.

Сваха — подружка невесты, соседка или родственница. Она сопровождала к венцу невесту, сидела возле нее на свадьбе.

Песельница — деревенская жительница, знающая соответ­ствующие определённым моментам причеты, песни.

Стряпуха — замужняя, многодетная женщина, специально приглашённая для приготовления обрядовой пищи.

Приятные подготовительные хлопоты заканчивались к уста­новленному обеими сторонами сваребному дню. Ранним утром де­вичий сон в родительском доме прерывался словами: «Вставай, последняя нега у родимой матушки!» Невесту «окручивали» к вен­цу в хорошую, но не новую одежду. В некоторых деревнях было принято обвязывать молодых по голому телу рыбацкой сетью, ко­торая спасала жениха от «невстанихи» брачной ночью и обеспечи­вала невесту плодовитостью. Под венчальную рубашку девушке прятали кусочек мыла, а с изнанки втыкали иглы с отломанны­ми ушками, в обувь сыпали льняное семя. Старая одежда и многочисленные обереги ограждали молодых от сглаза и порчи.

Окрученная девушка ждала жениха, о приезде которого сооб­щал перезвон поддужных колокольцев  «свадебного поезда». Протяжённость свадебной процессии, в зависимости от материального благополучия семьи жениха, доходила до 25 упряжек, едущих друг за другом «поездом». Лошадям в волнистые гривы вплетали ленты, цветы, «косники». Расписную дугу обматывали полотенцем, лентами, привязывали колокольчики. В сани, традиционно украшенные вышитым подзором, укладывали большую подушку, обеспечивающую молодым безбедную жизнь.

Выкупив невесту у родителей и подруг, сваребники отправля­лись в церковь. Молодые ехали к венцу каждый в своих санях. По окончании официальной части свадьбы — венчания, ново­брачные в одних санях направлялись к дому родителей жениха.

Свадебные ритуалы второго цикла — клетский обряд и «кня­жой» стол, зафиксированные в текстах XVI в., претерпевают значительные изменения к началу XX в. Сложная атмосфера данных обрядов, зависящих от уклада жизни, бытовых норм и обычаев отдельной местности, отражена в Музее народного деревянного зодчества «Витославлицы» в экспозиции избы К.А. Утёнковой (1870-1880-е гг., д. Устье-Кировское Пестовского района).

Новобрачных, приехавших от венца, встречали свёкор и свекровь с решетом и свадебным караваем в руках. Молодые надкусывали каравай. У кого больше кусок, тот будет главой в доме. Молодожёнов традиционно по приезду обсевали хмелем и ячменём — житом: «Хмелем на веселье, житом на житьё. Сколь­ко хмелинок, столько детинок».

После встречи молодые проходили через «широко откры­тые ворота двора, чтобы жизнь была широка», в клеть. Клеть, клетушка — кладовая комната возле жилых помещений дома, хранилище домашнего различного имущества. В клети свекровь кормила новобрачных отдельно от остальных пирогом, поила молоком с клюквой, чтобы «дети были кровь с молоком». Здесь же происходил обряд заплетания волос на две косы: чья сваха быстрей обовьёт косу вокруг головы, тот и будет главным в семье. Новобрачные переодевались в новую одежду и проходили в избу.

Жилую часть избы накануне свадьбы начисто отмывали, печь белили и развешивали по периметру на жерди-грядки приданое. К замужеству крестьянская девушка должна была выткать и вышить около 40 полотенец, несколько отрезов точи, клетчатины, кисеи на занавесы, половики, стёганые и «хохлатые» одеяла, все постельные принадлежности, рубашки жениху, свёкру, свекрови, бесчисленное количество поясов, кисетов, платков и т.д.

Вечером в избе начинался свадебный пир, по окончании ко­торого молодых отводили в клеть, оборудованную для брачной ночи. Проведение первой брачной ночи вне жилых помещений связано, очевидно, с древнейшими представлениями похорон­ной обрядности. На чердаке избы для утепления и противопо­жарной безопасности насыпался песок. Не рекомендовалось спать и «зачинать детей» под земляной подсыпкой избы, «дабы не думать о смерти». Брачная постель состояла из пары «козел» и широкого дощатого спального щита, на который сначала укла­дывали мешки с зерном для обеспечения плодовитости моло­дых, затем несколько наматрасников, набитых соломой, простынь с подзором, одну подушку. Всё это покрывали домотканым «хох­латым» одеялом. Большое внимание уделяли расположению «козел». Если постель нечаянно ставили поперёк половиц, то супруги всю жизнь ругались, «поперечили» друг другу.

Перед приходом молодых в клеть на брачную постель ло­жилась одна из присутствующих девиц, «место погреть». Же­них пытался согнать её прутом. В случае неудачи невеста должна была выкупить у «подложной молодой» для себя место, пода­рив пояс или платок.

Традиционно первым на брачную постель садился муж, «кто первым на постель сядет, тот и будет большину держать в се­мье». Молодая жена должна была разуть супруга. В одном из сапог она могла найти деньги — атрибут будущего богатства, или плеть — символ суровой замужней доли. Затем, сняв с себя вер­хнее платье, новобрачная трижды кланялась мужу до земли, про­ся у него позволения лечь на постель, называя его по имени и отчеству: «Фёдор Николаевич! Постель моя, а воля твоя, пусти к себе ночевать!». Когда получала на то позволение, ложилась сама. Дружка накрывал их одеялом и стегал по верху кнутом, спрашивая сперва молодого: «С кем спишь?». Тот должен был назвать свою жену по имени-отчеству. Потом с тем же вопросом обращался к новобрачной, и, получив от неё удовлетворитель­ный ответ, оставлял их в покое, не забывая отпустить какую-нибудь шуточку.

Так как молодых укладывали на ложе довольно рано с вече­ра, то ночью тот же дружка с тысяцким ходили, проведывали их. Иногда в клеть забегала сваха «посмотреть, как пяточки лежат: врозь или спутаны». Если спутаны, то сваребники радостно пили за здоровье молодых. Если же врозь, то сваха или свекровь подсказывали, что надо делать в таком случае.

Поутру новобрачные сами не вставали, ждали сваху со свек­ровью. Обычно пробуждение начиналось с разбитого о дверь клети горшка: «Сколько черепочков, столько сыночков». Далее молодой умывался из рукомойника, а собравшиеся гости мазали его сажей по лицу, пока не откупался деньгами. Свекровь молодую спрашивала: «Чего тебе: воды или хлебца?». Если был грех в первую брачную ночь, то, по обычаю, воды святой надо испить -очиститься, так как под икону сажали на «княжом» столе.

После обряда пробуждения молодые, тайком от посторон­них глаз, отправлялись вместе в баню.

В избе в это время продолжалась подготовка к главном событию второго дня — «княжому» столу.

«Княжой», княжий стол — свадебное застолье с комилексом обрядов чествования молодых «князя с княгинею», вручения даров, проверки сноровки молодой и т.д. Главный, самым большой «княжой» стол ставился под образа, к нему в зависямости от размера помещения приставляли от 2-х до 5-ти столов. Столы покрывались сначала скатертями свекрови, а затем сверху невестка стелила несколько слоев скатертей из своего придано­го. Это означало, что в доме появилась новая хозяйка. Молодые переодевались в самую красивую одежду, затем их с величальны­ми песнями усаживали в красный угол, где по обеим сторонам от киота были развешаны иконы, которыми их благословляли на брак. Участники свадьбы рассаживались по местам согласно «чинам». Родственники жениха садились на лавку рядом с князем, а «при­рода» невесты — по другую сторону столов.

«Княжой» стол начинался с подкликания гостей к рюмочке. Князю выносили бутылку водки и ендову пива. Княгиня держала поднос с рюмкой водки и стаканом пива. Дружка подкликал сваребников по очереди, начиная с отца жениха: «Николай Ни­колаевич! Свёкор-батюшка, кормилец! Примите чарочку хмель­ную с княжого стола». Тот, кого вызывали, подходил к столу, брал рюмку водки и говорил: «С законным браком, жить, да богато!». Пробовал водку и кричал: «Горько!». Молодые цело­вались. «Вот теперь сладко! Будьте здоровы!» — выпивал пиво.

Когда дружка перекликал всех, тогда призывал: «Не все по­имённо, а все поголовно!». Стряпуха подавала ендову с пивом, которая пускалась по кругу для всех собравшихся гостей.

На стол перед молодым князем ставили сухие блины или блюдо с «хворостом» — обрядовым печеньем. Собравшиеся гости смотрели, откуда князь начинал есть печенье: если с края кусочек ломал, то невеста была девственницей, если кулаком уда­рял в середину, значит нечестная «девка-покрышка» досталась. Во втором случае застолье заканчивалось, и гости расходились по до­мам. Свахи старались не допустить позора на свадьбе и подска­зывали князю манеру поведения, руководствуясь поговоркой: «Плохой поп повенчает, хорошему не развенчать!»

Обед на «княжом» столе обычно состоял из следующих блюд: студень, жаркое, каша, пироги с рыбой, капустой, грибами и т.д. Каждое блюдо во время застолья начинали и заканчивали молодые, чтобы будущие их «детки не сопливились». Во время последнего кушанья стряпуха подходила к столу и говорила: «Что было за нами, то стало за вами. Что было в печи, то всё на стол на плече принесли. Мы кланялись, а вы чванились». Княгиня дол­жна была подарить стряпухе за работу пояс или платок.

По окончании трапезы невестка у свекрови «испрашивала какой-нибудь делимы» для себя. Отказ в предоставлении до­машней работы означал её непринятие, неуважение новой род­нёй. Обычно ей предлагали испечь блин, помолоть на жерновах, покормить корову, подмести пол. Во время подметания пола го­сти в солому швыряли деньги. Молодая деньги брала себе, а зо­ловка подметала мусор за подаренный платок.

Одним из главных ритуалов «княжого» стола было препод­несение невестой из своего приданого даров родственникам мужа — «даровщины». Свёкру-батюшке княгиня дарила выши­тую рубаху с поясом, свекрови-матушке с поклоном у печи — ру­башку с передником, деверьям — кисеты, золовушкам — юбки и т.д.

По завершению «княжого» стола молодка шла за водой. Со­бравшиеся у колодца деревенские женщины выливали ей воду из вёдер до той поры, пока муж или свекровь не выносили им пирог, приговаривая: «Вот вам пирог с грибами, держите язык за зубами!» Новобрачные обычно в этот же день вечером ездили еще на «отводыни» в дом невесты, где главным угощением являлась приготовленная тёщей «яишня». За столом у тёщи князь благодарил её за сбережённую невинность дочери. В противном случае, «впяхнувшись в серёдку» яичницы и выбросив её в окно, молодой муж сообщал собравшимся гостям: «Честь девичью растащили собаки деревенские».

На этом свадебное торжество считалось законченным, но чествование молодых с традиционным катанием с горок продолжалось во время Масленицы. Таким образом, свадебный обрядовый комплекс, наполненный лиризмом и уважением обычаев старшего поколения, достойно констатировал образо­вание новой семьи в цепи родственного коллектива крестьян.

***

Значимые моменты свадебного ритуала, собранные по кру­пицам в результате архивных изысканий и экспедиционных ис­следований северо-восточных уездов Новгородской губернии, нашли достойное отражение в музее «Витославлицы» в обрядово-игровом мероприятии «Княжой прибор». Творческое взаи­модействие на сценарной основе костюмированного коллектива сотрудников музея с участниками современных свадебных церемоний способствует изменению отношения в обществе XXI в. к знаменательному событию — свадьбе!

Метки:

Не забываем рассказать об интересном материале своим друзьям

Отзывов пока нет

Ваш отзыв

Имя (*)
Почта (не публикуется) (*)
Сайт
Сообщение